Опыты

Постом лучше перепоститься, чем не допоститься!

Mon, 16 Mar 2009 14:27:38 GMT

http://shpol.livejournal.com/137649.html
Это надо прочитать и перепостить.

ЧЕРЕМШИНА

Fri, 27 Jul 2007 10:34:00 GMT

Что только не делали с несчастной "Черемшиной"!

Был переклад про Бендеру, который спрятал автомат в стогу и будет расстреливать и вешать коммунистов. Появился и новый русский перевод с музыкальной аранжировкой, сделанный Protsifer' ом (псевдоним Алексея Процко) http://www.realmusic.ru/songs/205640/ . Это событие журналисты объявили войной переводов: http://old.rupor.info/full.php?aid=55789 .
Мне после этого захотелось сделать свой перевод любимой песни, которая всегда меня поражала своей удивительной лиричностью и красотой. Переводить с русского на украинский и с украинского на русский поэтический текст - дело почти безнадежное - потери неизбежны! Насколько удачна моя попытка судите сами.

ЧЕРЕМШИНА. Слова – Миколы ЧЕРЁМУХА. ЧЕРЕМШИНА.

Юрийчука, музыка – Василя Михайлюка. Перевод Алексея Процко. Перевод Petrus

Знов зозулі голос чути в лісі, Снова нам в лесу поют кукушки, Долгих лет кукушки всем желает,

Ластівки гніздечко звили в стрісі, Ласточки порхают над опушкой, Парой в небе ласточки летают,

А вівчар жене отару плаєм, А пастух в горах гоняет стадо, Паренёк овец по склону гонит,

Тьохнув пісню соловей за гаєм. Зачирикал соловей, – так надо! Песня соловья над лесом стонет.

Йшла вона в садок повз осокори, Чёрный тополь в грядке обитает, Дéвица шла ивняком в садочек,

Задивилась на високі гори, Девушка в его пуху витает, С гор высоких не сводила очи,

Де з беріз спадають чисті роси, Там роса с берёз, как апельсины, Где с берёз слезами сходят росы.

Квіт калини приколола в коси. Косы заплела цветком калины. Цвет калины приколола в косы.

Всюди буйно квітне черемшина , И везде черёмуха цветёт Расцвела черёмуха в долине,

Мов до шлюбу вбралася калина, И калину будто бы завёт. Словно к свадьбе, убралась калина,

Вівчаря в садочку, Пастуха в садочке, Паренька в садочке,

В тихому куточку В тихом уголочке В тихом уголочке

Жде дівчина, жде. Ждёт девчонка, ждёт. Ждёт подруга, ждёт.

Вже за обрій сонечко сідає, Солнышко за горизонт садится, Солнце село, зорька догорает,

З полонини їй вівчар співає: И пастух с горы со стадом мчится. Паренёк ей песней отвечает:

"Я прийду до тебе, як отару Овцы все насытились водицей, "Я примчусь к тебе, когда отару

З водопою зажену в кошару". И пастух мечтает о девице. Напою и загоню в кошару".

Припев: Припев: Припев:

Ось і вечір, вівці біля броду Вот и вечер, овцы возле брода, Вот стемнело, овцы возле брода,

З Черемоша п'ють холодну воду, Чуют дом, и добавляют хода. Пьют с колен из речки быстрой воду,

У садочку вівчаря стрічає А в садочке пастуха встречает Паренька уже в саду встречает

Дівчинонька, що його кохає. Девушка, что косы заплетает :) Дéвица, что так о нём скучает.

Припев: Припев: Припев:

И ЭТОТ ГОРОД - ЭТО ВАВИЛОН

Mon, 19 Feb 2007 12:59:28 GMT

Но Вавилон - это состоянье ума; понял ты, или нет,
Отчего мы жили так странно две тысячи лет?
Борис Гребенщиков группа "Аквариум"

Образы "Парадиза" или "Горнего Иерусалима" вдохновляли многих градостроителей Средневековья, хотевших в камне воплотить библейский образ. Однако мало кто из пожелавших понаблюдать за жизнью архитектурного чуда изнутри, осмелился бы подтвердить подобное название. В эпоху Возрождения и позднее, во времена Просвещения, крупные города виделись их создателям и визитерам "Новым Римом" или "Новой Пальмирой", представляясь столицами цивилизации, хранилищами культурных и духовных ценностей и местом неограниченных возможностей для роста и самореализации, но сами обитатели каменных селений были далеки от подобных оценок. И сегодня мегаполисы манят огнями неоновых реклам простодушных искателей счастья, как огромная раскаленная лампа притягивает доверчивых мотыльков, обжигая им крылья. Ведь совсем по-иному протекает жизнь за роскошными фасадами улиц и величественными обликами площадей большого города. "Адище " – такой образ города возникал у поэта Владимира Маяковского вследствие гнетущего тягостного состояния, которым заражал его мегаполис.

Всем известно, что в крупных городах неблагоприятная экологическая обстановка, однако, прежде всего, в этих "каменных джунглях" искажаются самые естественные формы общения между людьми. В городе такой переизбыток неподлинного человеческого общения, что порой не хочется слышать ничьего голоса, не видеть никого. Самое разрушительное для человеческой психики – это патологически невыносимая плотность человеческой массы на единицу площади, особенно в городском транспорте. Принудительная близость вызывает чувство агрессии между людьми. "Моя квартирка – моя крепость" – так мыслят большинство горожан, укрываясь от общения в тесные блоки бетонных клетушек, расположенных друг над другом, как клетки для разведения кроликов. Корбюзье, законодатель современного градостроительства и архитектуры, называл жилые кварталы "машинами для жилья". Своей бездушной механистичностью они абсолютно противоположны селу или деревне. Не удивительно, что большинство горожан не знают своих соседей по подъезду. Возникает парадоксальная ситуация – горожанин стремится замкнуться в уютном мирке крохотного пространства, одновременно испытывая щемящее чувство одиночества и покинутости.

Стрессы, подавленное состояние, чувство тоски – заставляют некоторых, самых уязвимых с психологической точки зрения, горожан искать выход в суррогатных формах подъема настроения. Попытки преодоления чувства одиночества через участия в "стадных" мероприятиях известны еще с античных времен. Все эти массовые зрелища: бои гладиаторов, публичные казни, спортивные состязания, видоизменяясь, кочуют из одной эпохи в другую, служа одной лишь цели – превращения граждан в легко управляемую толпу. Этого бы не случилось, если бы людей не гнало на "позорища" (по-славянски – зрелища) жуткое чувство неприкаянности в этом мире. Отвратительные шоу боев без правил, женского бокса и бодибилдинга, выступления трансвеститов и стриптиз, грохочущие дискотеки с употреблением «экстази» – все это порождение городов, допинг, так необходимый страдающему от тоски и одиночества жителю мегаполиса.

Уход от реального мира в виртуальный мир выдуманных чувств телесериалов или погружение в паутину анонимного общения Интернета сегодня уже квалифицируется как психическое расстройство; даже есть отделения в клиниках, специализирующиеся на лечении этого заболевания, называемого Интернет-зависимость или нетаголизм.

Допинг, способный на короткое время разогнать гнетущее чувство тоски, вызываемое депрессией, становится главным мотивом деятельности человека. Наркозависимость самый страшный бич больших городов. Механизм формирования наркомании объясняет и другие пороки больших городов. Эндорфин – наркотическое вещество, вырабатываемое человеком в критических ситуациях, вызывает такую же зависимость, как и обычные наркотики. Повышенные децибелы звука дискотек, азарт игорного дома, волнующая охота за наслаждениями, поставляемыми работниками «сферы сексуальных услуг» – все это, по сути, наркотическая зависимость. Люди, с утра до вечера стоящие у "одноруких бандитов" (игорных автоматов), вряд ли зарабатывают этим на жизнь, но заставить их покинуть автоматы может только ночь, а с утра они снова на посту. Для тех, кто побогаче, есть фешенебельные игорные заведения, но суть не меняется: азарт – наркотик, а наркомания косит и богатых и бедных.

Проституция – древнейшее зло на планете, настолько плотно связана с городами, что история о девушке из провинции, приехавшей искать счастья в столицу и ставшей "жрицей любви", стала общим местом многих литературных произведений. Несмотря на древность, торговля телом ширится и процветает, да и спрос не уменьшается, а уж цены, при пересчете на литры красного вина, по сравнению с античностью, выросли в 200 раз. При этом, дешевое и презренное в древности, занятие становится все более престижной и востребованной "работой". Социологи пытаются объяснить это тем, что жены, в условиях больших городов, становятся все более неспособными к физическим отношениям в отличие от приехавших из экологически более благоприятных сельских районов проституток. Однако большинство исследователей видят в проституции ответ на сексоголизм, то есть опять-таки на зависимость клиентов от такого своеобразного допинга, как безличные сексуальные отношения, позволяющие к тому же и агрессивные, садистские формы отношения к женщине.

В качестве более дешевого и доступного средства, заменяющего проституцию, выступает порнография, которая уже с юности готовит будущих клиентов потребителей секс-услуг. В нашей стране порнография и алкоголизм оказались самыми ползучими язвами мегаполисов. Они, подобно раковым клеткам-метастазам, проникают на село, поражая жителей относительно благополучных, с психологической и духовной точек зрения, регионов.

Есть ли в условиях мегаполиса какое-нибудь иное действенное средство противостояния одиночеству, дискомфорту и агрессивности, вызванных неблагоприятным социально-психологическим климатом города-гиганта? Безусловно, есть – это Церковь, построенная на противоположных этических принципах, собирающая, а не разделяющая, восстанавливающая разорванные связи, сохраняющая веру во Второе пришествие и наступление Царства мира на земле. Церковь дает подлинное общение и единство во Христе ее членам, составляющим тело Христово. Христианская община сегодня – это маленькое пристанище подлинного бытия для захваченных житейским водоворотом насельников мегаполиса. Она дает возможность человеку сохранять себя без бегства от себя самого и от города.

Город и так довольно уязвим и чреват большими жертвами в случае стихийных бедствий, аварий и терактов. Так стоит ли вызывать гнев Божий на лице города, если в наших силах вернуть себе другой город – Город-храм; или наоборот – себя вернуть Городу-храму.

Дали в скульптуре

Mon, 05 Feb 2007 22:32:05 GMT

Вижу изображения кистей рук в разных положениях очень похожих на пальцевую азбуку глухих. Пытаюсь прочесть вслух, получается - "БУРГАНОВ".
Слышу в ответ, - "точно! Это я и есть!" - поворачиваюсь - передо мной серьезный, консервативный, без тени эпатажа во внешности, немолодой человек. Оказывается Бурганов!!! (Не похож на свое творчество нисколько! Все выставка полна летающих рук, завязанных в узел ног и прочих рукоголовых и ногокрылых существ. А он вот какой-то обычный ходит - может, розыгрыш?)
"Правда, что-ли?" - говорю. "Не сомневайтесь", - отвечает - "я. Как Вам выставка?"
"А, что!" - говорю, - "Вы - Дали в скульптуре! Заставляете скульптуру работать в несвойственной ей манере, больше похожей на пространственные построения сюрреалистов!"
Смеется - "да так, экспериментируем!"

Приоритеты

Thu, 11 Jan 2007 20:45:53 GMT

Спрашиваю семинаристов - какой предмет главный в семинарии? Ответ почти всегда одинаков - литургика на первом месте, сравнительное богословие на втором. Грустновато! Конечно понятна мотивация - литургика это, можно сказать, хлеб насущный, професьон де фуа, так сказать. Но разве может знание типикона, или умение пользоваться кадилом спасти собственную душу или помочь выполнить пастырский долг? Сравнительное богословие, конечно же, незаменимо в борьбе с ересями.
Однако, вот мои приоритеты:
1 - Слово Божие (Новый и Ветхий завет)
2 - Этика (Нравственное Богословие)
3 - Догматическое богословие
4 - Пастырское богословие
5 - Гомилетика (Теория и практика проповеди)
6 - Литургика (Устав, Историческая и Компаративисткая литургика)
Может быть я еще подумаю... А ваше мнение какое?

ВЕНЕЦ ТВОРЕНИЯ ИЛИ ОШИБКА ПРИРОДЫ

Mon, 01 Jan 2007 20:03:02 GMT

Когда во второй половине XVII века великий шведский ботаник Карл Линней (1707-1778), прозванный "Князем ботаников" и "Королем систематизаторов", в десятом издании своей книги "Системы природы" поместил человека в один отряд (приматов) с обезьянами это выглядело как циничный вызов общественной морали. Несмотря, на лукавую приписку к научному названию человека "Homo sapiens" выражения "Nosce te ipsum" (Познай самого себя), что в данном контексте могло означать "а сильно ли ты отличаешься от обезьяны", великий Линней не сомневался в божественном происхождении человека и в его коренном отличии от других представителей животного мира.

Время шло и вот уже английский биолог Томас Гексли (1825-1895) в своей книге "Место человека в природе" пишет о полном отсутствии каких-либо различий между человеком и обезьяной. Затем немец Эрнст Геккель (1834-1919) уже без намеков прямо говорит о происхождении человека от животных. Его "родословное" древо животных, называемое "Антропогения", составлено в точном соответствии с учением Дарвина. Наконец и сам Чарльз Дарвин (1809-1882), английский ученый и автор теории эволюции, написавший книгу "Происхождения видов" в своем труде "Происхождение человека" заявил о том, что животные являются прямыми предками человека. Свои выводы он подкрепил множеством доказательств, изданных отдельным, весьма объемистым, приложением к данному труду.

Это было настоящей антропологической катастрофой. Во-первых, ставился под сомнение Божественный акт сотворения Человека, а во-вторых, отсутствие отличий между человеком и животными косвенно приводило к мысли о ненужности морали и таких социальных институтов как религия и моногамная семья. Аргументы против эволюционистов были в основном нравственного и религиозного порядка и не принимались учеными, считавшими свою позицию непоколебимой благодаря ее "научности". В конце концов, даже верующие ученые, не сомневающиеся в сотворении человека Богом, подспудно стали считать, что человек создан по образу и подобию животного. Это отразилось в трудах психологов, которые все больше и больше были склонны видеть в человеке лишь "общественное животное". Выводы зоопсихологии стали диктовать свои законы применительно к поведению человека, игнорируя опыт христианских подвижников и свидетельства мучеников за веру, объявляя это отступлением от "нормы" и результатом "фанатизма", читай "сумасшествия", ведь и животные иногда тоже впадают в состояние безумия.

"Спасти" человека пытались философы, определяя его то как "Человека разумного", то как "Человека трудящегося", однако разумность присутствовала и в поведении животных, да и лентяями их назвать было трудно. Появлялись и парадоксальные выражения, как "Человек смеющийся" и "Человек философствующий", что, по мнению многих, говорило не в пользу человека. В конце концов, философы заговорили о "кризисе в антропологии". К этому их подтолкнуло то, что ХХ век заставил всерьез усомниться в гуманизме. Если газовая атака на реке Ипр и ядерная бомбардировка Хиросимы проявления чисто человеческого поведения то, что же тогда такое человечность? Назвать человека за его поступки "животным" означало бы незаслуженно оболгать самих представителей животного мира. Ведь им никогда не пришло бы в голову предаваться пьянству или блуду; а ради политических амбиций уничтожить, не вожака, а всю соседнюю стаю, точнее самок и детенышей, это могут только человеческие особи, именуемые террористами.

Так кто же тогда человек – венец творения или роковая ошибка природы, ведущая к ее полному истреблению? Интересный ответ предложил знаменитый автор "Книги Джунглей" английский писатель Редьярд Киплинг (1865-1936). По его мнению, у человека есть только два пути: или быть ниже животных, или возвыситься над ними. На низшей иерархии Джунглей стоят бандерлоги (обезьяны), не знающие закона Джунглей и ведущие глупый, бесцельный и чванливый образ жизни. Люди из индийской деревни удивительно похожи на бандерлогов, что приводит в недоумение Маугли, знающего закон Джунглей. Есть и другие люди, о которых с нескрываемым уважением и страхом говорит Багира – это европейцы, знающие цель в жизни и сами устанавливающие себе законы. У Маугли, который начал нарушать законы Джунглей исходя из собственных принципов, нет другого выхода, как стать европейцем. История "человеческого детеныша" заканчивается превращением Маугли в офицера Его Величества. Киплинг призывал европейцев высоко нести бремя человека в его ответственности за людей, природу и весь мир.

Философы экзистенциалистского направления вернулись к религиозному пониманию человека, его божественному происхождению и предназначению. Они активно включились в разработку философского опровержения дарвинистского понимания человека и его деятельности, как борьбы за выживание. Даже те экзистенциалисты, которые принадлежали к атеистическому направлению, призывали, вопреки очевидному отсутствию в мире всякого смысла и цели, поступать так, как будто все в мире имеет смысл и человек должен ставить перед собой только высшие цели. В общем, жить так, как будто Бог существует и человек создан выполнить волю своего Творца.

Веками ученые боролись с заблуждениями, касающимися идей самозарождения и превращения одних животных в других. Такими "научными" взглядами пестрели средневековые трактаты, авторы которых полагали, что из грязного белья могут самозародиться мыши, а из сора пауки, а фантастические оборотни и различные диковинные твари вроде "морского епископа" вдохновляли средневековых иллюстраторов "научных" трудов на создание изображений сродни сюрреалистическим образам Сальвадора Дали. Авторитет Библии сыграл не последнюю роль в борьбе с этими взглядами, но XIX и ХХ вв. внесли полную сумятицу в научное мышление. Стремление объяснить происхождение мира и человека без Бога привело к идее хаотичного самозарождения жизни во вселенной и превращение животного в человека. На сегодня эволюционная теория не является неоспоримым научным фактом, а лишь одной из гипотез происхождения жизни. А самый главный удар по теории происхождения человека из обезьяны с помощью труда нанесли, как это не странно советские психологи. Именно они, начиная с Выготского, заявили о другой парадигме происхождения психики.

Естественнонаучная парадигма предполагает "хранение" психики в генах человека, по мере его развития, психика как бы распаковывается, словно программа, и адаптируется к условиям жизни индивидуума. Это вполне справедливо для особей животного мира, но не для человека. Культурно-историческая парадигма Выготского говорит о духовном характере формирования психики. Психика формируется культурно-исторической средой, подобно тому, как "вера от слышания" у апостола Павла (Рим. 10,17). Кроме того, согласно этой парадигме, человек имеет другой тип наследования психики – духовный. Именно это позволяет человеку постоянно развиваться, приспосабливаться к любым изменениям окружающей среды, создавать вокруг себя вторую природу, даже вне традиционных мест обитания человека – под водой или в космосе. А несчастные обезьянки, сами не подозревающие о том, сколько шума они наделали, так и будут лазить по деревьям, как их предки, и вымрут, если изменится среда обитания, и человек не спасет их, создав им искусственную новую среду.

Определяя человека как "Человека нравственного" удается выявить главное отличие его от представителей животного мира – наличие у него этического начала. Еще Иммануил Кант связывал нравственность с наличием свободы. Вся деятельность животного определена его биологической программой, поэтому его поведение нельзя назвать нравственным или безнравственным. Человек имеет великий дар Божий – свободу. Умение пользоваться этим даром и ограничивать свою свободу, чтобы не ущемить свободу другого, это и есть нравственность. При этом человек способен ограничивать даже свои биологические потребности, если осуществление их в той или иной ситуации противоречит его нравственным принципам.
Однако свобода довольно искусительный дар и может быть не только источником блага, но и источником зла. Для Денницы, падшего ангела, его свобода стала причиной бунта против Создателя и превращения в сатану. Для Человека свобода выбора привела к непослушанию и отпадению от Бога. Исправление этого непослушания было нелегким и потребовало от Сына Человеческого преодоления и Гефсиманского борения, и крестных мук на Голгофе. Вот почему столь разным может быть человек: и венцом творения и исчадием ада, выше всякого животного или намного ниже, но никогда не равен животному. Ясно лишь одно, что Человеком в полном смысле этого слова, можно стать только с Богом. Вряд ли такое возможно, если не признавать Его своим Отцом и Создателем, а верить в происхождение от обезьяны или инопланетян.

Христианская антропология базируется на том утверждении, что человек задуман по образу и подобию Божию, а создан по образу и должен стать подобным Богу. "И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их (Быт 1, 26-27). Образ Божий означает образ жизни духовной личности. Запрет Адаму вкушать плоды с древа познания добра и зла (Быт 2, 17) несет в себе идею ответственного нравственного выбора, которого лишены животные. Образ – это данная человеку возможность жизни в Боге, а подобие – осуществление ее. Из приведенного выше фрагмента Писания, видно также и для какой цели создан человек – владычества над животными. Неудивительно, что люди неверующие зачастую относятся к животным как к идолам. Поневоле приходит на ум, что в них подспудно говорит уважение или даже страх перед своими священными предками.

Согласно Писанию человеческая природа целостна, хотя и состоит из триединства тела, души и духа: "Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа"(1Фес. 5,23). Благодаря трисоставной природе Человек связывает разные уровни бытия. Как имеющий тело, человек принадлежит тварному миру, наделенный душой – способен познавать его, открывать законы мира, преобразовывать его, а обладая духом – имеет общение с Творцом, приводя к нему все творение. "Вся тварь совокупно стенает и мучится" (Рим. 8,22), ожидая восстания падшего человека. Настаивая на происхождении человека от животных, тем самым человечество отрицает свою ответственность перед Богом за весь мир, врученный ему, за свои дела и поступки, за обязательства в отношении себе подобных.

Petrus

Песня Песней

Sat, 23 Dec 2006 22:09:08 GMT

Вообще-то тут я наверное плагиат украл, хотя может это и литературным приемом называется.

                 ИЗ ПЕСЕН ПЕСНЯ

Хлеб Ты даруешь всем людям, как птицам -
Тело Твое точно ворох пшеницы.
     К каждому зов обращен Твой особо -
     Мед Твой язык, молоко Твое небо небо.
Там, где в молитве двое иль трое,
Чистый елей Твое имя святое.
     Помощь Твою получает упавший -
     Слаще вина Твоя милость к взыскавшим.
Церковь Твоя, как невеста святая,
Лилией между колючек блистает.
     Лишь изнемогший в любви – Тебе милый -
     Яблоком Ты подкрепи его силы.
Чтущий Твое Воскресенье из гроба,
Новым вином освежит всю утробу.

                                                                       Petrus

НУ КАК ПОДЕЛИТЬСЯ?

Sun, 10 Dec 2006 23:07:26 GMT

Очень тяжело, когда не можешь! (Дальше скептикам читать скучно - одни эмоции, никакой рационалистической рефлексии).

Представь - я тебе говорю: "У меня есть друг. Он все понимает. Быстрый на милость и сострадание и страшно тормознутый на гнев и обиду. Т.е. практически никогда не обижается. Ну я такого не помню не разу. Отзывчив очень - все бросает и утешает капитально, ну так, что снова жить хочется, и радость, и свет в душе. Хочется скакать на одной ножке, хотя до этого полная гнетуха и небо с овчинку. Идешь и идиотски улыбаешься и всех любишь. Если чердак сорвало - реально на место становит. Казалось всю жизнь знал, а познакомились 30 ноября 2005 (Женька свела). Люблю больше всех друзей и близких, даже иногда стыдно перед ними. Чувствую что любим не меньше, а даже больше. Понять бы за что? Поражает деликатностью, бережностью и какой-то, я бы сказал, нежностью, будто я не старый дед, а младенец, не могущий не вызвать улыбку (может я в детство впал?). Так вот (продолжаю) хочешь познакомлю?"

А в ответ: "Ну, а я с какой стати? Это ваши отношения! Ему-то я нафиг нужен? И почему мне будет с ним по-кайфу?"

А я чувствую, что нужен, сердцем чувствую - поможет, но не могу ни доказать, ни чувством своим, ни радостью поделиться. Так и хожу с глупой нежностью внутри себя, может кому-нибудь перепадет, отвалиться кусочек радости, что во мне. И... прошу друга моего: "Господи, Иисусе Христе! Ну открой Ты им Себя как-нибудь! Ты все можешь..."
А сам думаю: "А как? Насильно мил не будешь - это даже в Уголовном кодексе прописано! Не распинаться же без конца перед ними!" Вдруг доходит: "А ведь Ты распинаешься, и распинаешься..."

Petrus.

Устами младенца чего только не возглаголется

Fri, 08 Dec 2006 21:45:07 GMT

Мама - дочке (моей 2,5-летней внучке): "Тася! Вынь палец изо рта!"
Тася (выразительно, сожалея о проблеме мамы, вынужденной делать замечание): "Мама! Не моти (не смотри) на меня!"

Мама (напоминая): "Тася! У тебя каша не доедена!"
Тася: "Я в кусе (в курсе)!"

ЧЕЛОВЕК ПРЕОБРАЖЕННЫЙ

Mon, 04 Dec 2006 21:03:37 GMT

...Преображенный человек входит в конфликтное противоречие с обществом, в котором господствует индифферентизм, релятивизм, эгоизм, потребленчество, материализм, толерантность. И в целом, со всем тем, что мы называем цивилизацией...

Особенностью восточной христианской антропологии является представление о человеке, как о соработнике Богу в деле мироустройства. Бог вверяет человеку весь мир, не как слуге-надсмотрщику, а, как сыну, в дар, позволяя нарекать всему имя, то есть определять суть всего, "разделяя с человеком славу творческой премудрости, коль скоро человек не может быть творцом тварей, то да станет творцом имен" (Василий Селевкийский). Сотворив человека по Своему образу, разделив с ним славу творчества, Бог ставит перед человеком высокую задачу уподобления Богу, согласно задуманному ранее плану (Быт. 1, 26-27). Эта задача, уподобления человека Богу, называется "теозис" – "обόжение".

Именно теозис и есть путь от человека тварного к человеку преображенному, включающий элемент свободы самостоятельных творческих усилий в сопряжении своей воли с волею Божией и, как следствие, возрастание в духе и истине. Начатый путь теозиса, прерванный грехопадением, не изменил Божьего замысла о преображении человека. Для преодоления последствий грехопадения потребовалась искупительная миссия Иисуса Христа.

Согласно восточно-христианскому богословию Искупление нельзя понимать в духе вины и оправдания. Известный стих из послания апостола Павла Римлянам, "Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили" (Рим. 5.12), восточными богословами понимался не как наказание всем последующим поколением за вину Адама, а как эпидемия, поразившая человечество. Читая, "в нем все согрешили", по греческому оригиналу следует понимать "через него" или "из-за него", то есть из-за болезни, поразившей человечество и пришедшей через Адама. В этом слабом месте был утерян иммунитет, дающий возможность противостоять греху, а значит и восстановлен этот иммунитет, должен быть новым Адамом, то есть Иисусом Христом.

Восточно-христианскими богословами термин "Спасение" понимается как врачевание. От греческого "сома" – "тело" происходит слово "Сотер" – "Спаситель". Слово "сома" в Новом Завете употребляется не в платоновском смысле: тело, как противоположность души, а в смысле неделимости и неразрывности человека с его душою и телом. В славянском языке мы сохраняем греческую новозаветную традицию понимания тела, как чего-то неделимого, по-белорусски "тело" называется "цело". Похожий смысл есть в английском слове body (somebody, anybody). Спасение, таким образом, есть восстановление полноты (целостности) тела. Спасение становится "исцелением". Христос-Спаситель понимается восточным богословием, как Врач – Исцелитель нашей ветхой человеческой природы. Значит, великое дело теозиса осуществимо только при наличии кенозиса Божества, удивительном чуде, не имеющие аналогов в других религиях. "Кенозис" – от греческого "умаление", "снисхождение", "обнищание" – есть первая ступень к восстановлению человеческой природы, попранной грехом. А послушание Нового Адама – Христа – исправляет непослушание ветхого Адама. Христос, таким образом, восстанавливает человеческую природу, исцеляет ее, в Себе Самом. Святые Отцы мудро усматривали здесь некий параллелизм между Адамом, Христом и человеком, вступившим на путь преображения. То есть прежде, чем человек облечется в новую природу (во Христа), родившись в таинстве Святого Крещения, он должен умалиться, перемениться в метанойе покаяния. А это означает полную ревизию прежних представлений и приоритетов мира сего, и приобщение к неотмирным эсхатологическим перспективам Царства Божия.

Свое прочтение имеет и термин "искупление". Хотя термин этот действительно юридический и означает освобождение из-под ареста под денежный выкуп, но Святые Отцы подчеркивали в этом термине именно освобождение, а не концепцию платы за первородный грех. Освобождение от пленения страстям, от порабощения греху – вот новая ступенька к преображению. Искупление – это дар свободы. Исцеленный свободный человек, как будто купленный на невольничьем рынке и отпущенный на все четыре стороны, не лишается свободы выбора, то есть собственной внутренней свободы. Он вполне способен вернуться к прежнему состоянию, не осознав своего исцеления и освобождения. Необходима полная перемена всего восприятия и образа мыслей, самого духа в человеке. Стяжание Духа Святого и соединение с ним и будет полным преображением человека. Подлинное же освобождение наступает тогда, когда человек соединяет свою свободную волю, с волей Божией, то есть приражается подлинного бытия.

Согласно православной традиции тождественность человека Новому Завету характеризуется исцелением и освобождением человека. Следствием этого может быть полное преображение всего человека, которое наступит только через обретение подлинного бытия. Подлинное бытие – это, конечно же, жизнь во Христе. Поэтому святой праведный Иоанн Кронштадтский свою книгу озаглавил именно так. Удивительная была эта жизнь, вызывавшая так много сомнений и скептических замечаний. Его образ жизни, поведение и богослужебную практику пришлось рассматривать специально созданной комиссией священного синода. Хорошо хоть, что эти чиновники были достаточно духовными людьми, чтобы избежать соблазна запретить отцу Иоанну его почти скандальную деятельность. Хотя что в этом странного? Ведь Сам Господь был достаточно скандальной личностью – "для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие" (1Кор. 1.23). "Соблазн" – по-гречески "скандалон".

Отличительной чертой преображенного человека является особенное отношение к миру и людям, живущим в мире. Это отношение можно назвать эсхатологическим. В противоположность индивидуалистическому эгоистическому сознанию, или корпоративному, построенному на принципах группового эгоизма, эсхатологическое сознание позиционирует личность как причастника Царствия Божьего. В этом смысле преображенный человек весьма плохо вписывается в национально-патриотический или этнический контекст общества. Царство Божие, как закваска, сквашивающая все тесто, преодолевает все индивидуалистические и групповые рамки, все классовые, национальные и расовые различия. Преображенный человек не может считаться патриотом в земном смысле этого слова; он конечно гражданин, но иного небесного гражданства, ибо, как говорил Господь: "Царство Мое не от мира сего" (Ин. 18,36). Главной энергией, мотором, динамическим центром этого Царства является любовь. Степень любви в человеке – это степень его аутентичности новому гражданству.

Новомученик иеромонах Онисим (Поль), расстрелянный в Новороссийске в 1930 году; одну из глав своей книги "Остров достоверности" (этим "островом" он считал именно любовь) так и назвал: "Любовь как условие возможности Царства Божия". "Есть типы людей, – писал о.Онисим, – как и отдельные личности, которые в замысле Божием о мире мистически прилажены друг к другу. Они соответствуют один другому, как кристалл отвечает свету, цветок – солнцу, древо – ветру и т.д. Их взаимная любовь, начиная с самого общего – с особенного отношения всего мужеского пола ко всему женскому полу, включая далее мистическую близость целых народов и кончая личным дружеством замыкает тот круг, ту систему, в которой открывается Бог. Сюда же относится даже близость сердцу человека той или иной природы. Вообще говоря, условие возможности Царствия Божия есть всеобщая любовь двух видов: во-первых, любовь всех ко всем и, во-вторых, как бы сверх этого, дружественная любовь к близким сердцу. Только через такую полноту любви возможно вместить Божию любовь, именуемую благодатью, и достичь жизни в истинном богопознании". В таком понимании любви человек обретает гармонию и соразмерность с собой, окружающими людьми, природой и Богом. Здесь каждый для другого – не "инобытие", а "одно", не средство, но цель.

Преображение должно коснуться, прежде всего, восприятия других и окружающего мира. Это своего рода терапия видения. Понизив ось координат своего "Я", человек утрачивает возможность делить остальных людей на "приятных" и "неприятных". В крайнем случае, "другие" будут делиться на "любимых" и "особенно любимых". Но вершиной перемены отношения к "другим" людям будет уподобление Спасителю, который каждого любит больше всех остальных.

Преображение это еще и мистическая одаренность, трезвое, но глубинное общение с Богом в Духе Святом. А также освящение человека, невозможное без очищения души и тела. Поэтому особое место в православии занимает аскетика, которая вовсе не означает технологию умерщвления плоти, а подразумевает особое отношение человека к своим потребностям. Довольствоваться малым, необходимым. Постоянно помнить, что есть единое на потребу. Прежде искать Царства Божия и правды Его, зная, что все остальное приложится. Эти привычные истины, никем не оспариваются, но только современный мир строится другим образом. Человек, сокращающий свои потребности, бросает вызов обществу потребления, тормозит развитие производства, которое сориентировано на наиболее полное удовлетворение все возрастающих потребностей. Душеприказчики митрополита Антония Сурожского не могли приступить к разбору его бумаг, потому что местные власти не верили, что владыка не оставил завещания. Трудно поверить, что епископ – князь Церкви, имеет из имущества два подрясника и живет на зарплату сторожа. За свое служение митрополит Антоний не брал денег и жил в сторожке Лондонского храма.

Характерно, что для восточного христианства факт греха не имеет такого большого значения, как наличие страстей, губительных для души: чревоугодия, блуда, сребролюбия, гнева, печали, уныния, тщеславия и гордыни. Именно страсти уродуют человека и порождают грехи. Отношение к грешнику соответствует отношению к больному, требующему исцеления. Ненавидь грех, ненавидь страсти греховные, но люби грешника. В современном мире – иной идеал. Факт греха является общественно осуждаемым только в случае, если он имеет антисоциальный или криминальный характер, если же он не вредит никому лично, и не опасен для общества, то его можно и не замечать. А помыслы человека вообще вещь неприкасаемая, учить кого-либо бороться с помыслами, все равно, что начать борьбу со свободомыслием. Толерантность ко греху, скрывает равнодушие к человеку. Пусть себе создают однополые браки, и равнодушные швейцарцы голосуют "ЗА". Наркоманам в Голландии бесплатно выдают дозу наркотического снадобья, чтобы избежать криминального наркобизнеса, пусть наркоманы помирают раньше времени. А легкие наркотики и проституция там давно легализованы. Кальвин бы не потерпел такого.
Преображенный человек входит в конфликтное противоречие с обществом, в котором господствует индифферентизм, релятивизм, эгоизм, потребленчество, материализм, толерантность. И в целом, со всем тем, что мы называем цивилизацией. Христианство – это универсалистский проект, противоположный просвещенческому проекту, приведшему к превалированию материального над духовным. А значит глубоко антицивилизационный проект. Но это не значит, что это нереализуемый проект.
Petrus
Посвещается богословам Александру Доброеру и Константину Сигову - виновникам этого опуса.

ТЕРРИТОРИЯ ЛЮБВИ

Fri, 01 Dec 2006 08:43:48 GMT

…Царство Божие – это не территория переговоров и диалога, это территория любви. Бог не объект для понимания, Он – субъект близости. Бог есть любовь…

"И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему" (Быт. 2:18). В этой фразе вся суть наиглавнейшей потребности человека – жажды общения. Без общения не может обойтись ни один человек.

Даже монах-отшельник в своем безмолвии и одиночестве находится в постоянном богомыслии, то есть в общении с Богом. Пустынею, необитаемым, глухим называется безлюдное место. "Духовной жаждою томим, в пустыне мрачной я влачился" – так Пушкин описывает состояние пророка Исайи перед встречей с Богом.

Мы приносим друг другу и самые большие неприятности, и самую большую радость. "Встретился с чьим-то добрым взглядом – и словно причастился", – говорит герой, которого сыграл в фильме "Андрей Рублев" актер Солоницын. "Доброе слово и кошке приятно" – другой образ желанного общения. Прижать близкого человека к груди мечтает герой поэмы Лермонтова "Мцыри". Про неприятного человека говорят иначе: "Глаза бы мои его не видели", "Я с ним не хотел бы находиться рядом!". Не только дух, но и вся плоть человека тоскует по общению, по близости. А если происходит конфликт с обществом, то человек готов, словно принц Гамлет, "замкнуться в ореховой скорлупе", чтобы не видеть, не слышать и не соприкасаться ни с кем. Но и там человека могут "мучить дурные сны". Что же так влечет и одновременно отталкивает нас друг от друга?

Массу тела, по законам физики, можно узнать по его взаимодействию с другим телом. Так и человек, находясь в общении, во взаимодействии с другими людьми, познает себя. Не вступив в общение, мы не сможем сказать, какие мы. Ибо мы такие, какие мы в общении. Большинство психологических характеристик человека – это характеристики его отношения к другим людям. Например, эгоист–альтруист или интроверт–экстраверт. Первый шаг на пути к разгадке тайны общения – это ответ на вопрос, с какими намерениями один человек ищет другого.

Зверь ищет пропитание, находит его и съедает, но вряд ли он будет искать того, для кого он сам мог бы стать пищей. Скорее, он будет стараться укрыться от нежелательной встречи. Перед ним две главные задачи – найти и съесть, спрятаться и не быть съеденным. Некоторые уверяют, что в общении между людьми есть что-то похожее: найти человека и использовать его в своих целях, а заодно постараться не быть использованным им. Однако каким холодом веет от такой модели общения! Следование ей способно отравить все даже самые удивительные формы общения, такие как любовь. Обезличенная интимная близость, где один человек используется как средство, а не как цель, отвратительна. Если говорить о вине, то оно может служить таинству евхаристии, а может быть средством примитивной, отвратительной и безобразной пьянки. Подобным образом и интимная близость может быть таинством брака, великого таинства любви, а в безличном варианте использования человека или купли его тела превратиться в свою противоположность, унизительную процедуру удовлетворения похоти.

Очевидно, что использовать человека как средство по меньшей мере некрасиво, а по большому счету недопустимо. "Не делать другим того, чего себе не хотите" (Деян. 15, 29). Кант назвал это утверждение главным нравственным законом, его еще называют золотым правилом Писания. Так неужели человек должен искать того, за кого ему стать жертвой? Как мы назовем человека, ставшего нам самым близким другом? Мы назовем его преданным другом, но преданным кем, нами? Значит, преданная дружба – это такая дружба, которая заранее дает согласие на все и прощает все, даже предательство! Вот где находится самая большая пропасть в человеческих отношениях – между Предателем и Преданным, между Иудой и Христом! Поцелуй Иуды – универсальный образ человеческих отношений, имеющих односторонний характер. Один предает корыстным поцелуем, а другой готов быть преданным. Христос готов стать и становится жертвой живою – и за Иуду тоже. Но несмотря на раскаяние гордыня мешает Иуде занять место среди апостолов, подобно апостолу Петру, отречение которого искупается покаянием в любви. Любовь и гордыня – вот две стихии, не способные сосуществовать в одной личности. Любовь, как огонь, опаляет тернии всех грехов, начиная с гордыни.

Сказать другому человеку, что ты его любишь, равносильно заявлению, что этот человек никогда не умрет. Вступающие в отношения любви на деле осуществляют бессмертие. Говорим же мы, что Петрарка обессмертил Лауру или что у Бога все живы. Жить в чьей-то памяти – значит таинственным образом продолжать существовать вечно. Самое трагичное место в Священном Писании – это слова Господа, обращенные к неразумным девам, не сохранившим огонь в светильниках: "Он же сказал им в ответ: истинно говорю вам: не знаю вас" (Мф. 25:12). Это "не знаю вас" Господь обращает ко всем делающим беззаконие, оно означает отказ в вечной жизни. Теперь понятно, почему мы стараемся сохранить в себе чьи-то черты и запечатлеть себя в другом человеке. Это наша работа с бессмертием. Значит, мы общаемся еще и для того, чтобы никогда не умереть! Говорим: "Я люблю тебя!", а нас слышат: "Ты никогда не умрешь!" Лишь негодяи, подобные Герострату, обретают в нашей памяти вечную смерть, их не забывают, чтобы они не ожили вновь. Наша память должна пригвоздить самый грех, чтобы он не вырвался, как джинн из бутылки.

В своем движении навстречу друг другу мы проходим ряд уровней восприятия, из которых каждый последующий качественно отличается от предыдущего. Первый уровень (низшая ступень) – прочтение или дешифровка другого. Не секрет, что слова зачастую не открывают, а скорее, скрывают подлинный смысл. По-разному люди используют одни и те же слова и по-разному их понимают. Например, юноша говорит девушке, что он ее любит, а она, по-своему поняв его, через пару месяцев спрашивает, почему же он не женится на ней. "Я не думал на тебе жениться, я просто говорил, что люблю тебя", – настаивает юноша. Девушка в недоумении: "Разве это не одно и то же?" "Нет, просто я хотел описать тебе, как мне было плохо. Я не спал. Не ел. Мучился страшно, переживал, хотел вешаться!" – поясняет юноша. "Ну а сейчас-то что?" – вопрошает подруга. "А сейчас… мне хорошо"… То есть уже не любит. Правильным прочтением признания юноши и ответа на него были бы слова, которые нередко можно услышать среди молодежи: "Слушай, а я, типа того… люблю тебя!" – ответ – "Аналогичная фигня!" Наглядно видно, что общение на вербальном уровне не делает людей ближе, оно лишь создает ритуал, правила игры, которые позиционируют людей, не сближая их друг с другом. Но в наш вербализированный век мы цепляемся к словам, не замечая подлинного отношения. Даже отношение к Богу зачастую становится просто набором правильных слов.

Второй уровень восприятия – понимание другого. Дети, не зная языка, понимают, чего взрослые хотят от них, что они чувствуют. Недаром Господь говорит: "…истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное" (Мф. 18:3). Понимать – это больше, чем знать, что человек хотел сказать; понимать – значит видеть, почему он сказал именно так, а не иначе. "Я вижу, что вы не такая, какой хотите казаться", – произносит понимающий человек. "Посмотри – она так несчастна!" – говорит князь Мышкин в решающий для него момент, находясь перед мучительным выбором. "Глаза их встретились, и они, конечно же, сразу полюбили друг друга", – говорится в одной сказке. Итак, на уровне понимания глаз побеждает ухо. Понимать – значит видеть, но не обязательно глазами, по-настоящему видеть – это видеть сердцем. Понимать – это значит и чувствовать, и сочувствовать, и сопереживать. Священное Писание увещевает: "Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов" (Гал. 6:2).

Понимать – это быть готовым разделить участь другого, но захочет ли тот, другой, быть понятым, захочет ли он переложить на тебя хотя бы малую часть своих страданий? Ведь это будет означать, что он заставил кого-то испытать ту же боль, а может быть, и большую. Хорошо известно, что за близких мы переживаем значительно больше, чем за себя. В мудрой сказке Евгения Шварца "Обыкновенное чудо" главный герой говорит, что он отказывается от девушки из-за любви к ней, чтобы не доставлять ей мучительных страданий, оставляя ее в полном непонимании. Выходит, что и понимание не вершина человеческого общения. К тому же бывает и непонимание, не приводящее тем не менее к разрыву.

Третий уровень человеческого общения – это близость, или принятие. Близость не требует "прочтения" человека, не требует и его понимания и потому с трудом поддается описанию. Она, скорее, осязается, ощущается, почему мы и говорим о близости в осязательных, обонятельных и вкусовых категориях. "Сладость встречи" и "горечь разлуки", "тепло близости" и "холод отчуждения", "мягкое участие" и "колючее презрение", "благоухание благодати" и "смрадность греха" – вот термины, в которых описываются близость и принятие как человека, так и Бога. Поэтому и Церковь в Писании называется телом Христовым. Одни части тела "не понимают" другие части, не пребывают с ними в "диалоге"– они просто чувствуют и слаженно действуют. Так Церковь становится единым организмом, где все мы – части этого организма. Так Иов не понимает Бога, но становится близким Ему, в страданиях усыновляется Им. Друг становится не просто другом, он становится ближним. Это не значит, что друг все поймет или все простит, он примет. Ведь ближние не понимают и не прощают – они принимают, на то они и ближние!

Отношения мужчины и женщины в своей самой высокой стадии – это близость, единая плоть, малая церковь. Психологи называют такое состояние рапо´ртом, то есть полным синхронным "сочувствованием", когда совпадает частота и дыхания, и сердцебиения. Как говорила о своем любимом героиня романа Юрия Германа "Дорогой мой человек": "У нас с ним общее кровообращение". Как нелепы попытки психологов наладить семейные отношения путем диалога, переговоров! И как правы те, кто пытается вернуть в семью состояние рапо´рта!

Целая книга Библии – Песнь песней – посвящена взаимоотношениям влюбленных мужчины и женщины. Вся она проникнута чувственными образами – осязательными, обонятельными и вкусовыми ощущениями близости двух людей. Богословы всех времен и народов именно в этих категориях описывали взаимоотношения Христа и Церкви – как Жениха и Невесты. Отношение супружества, касания, раны, боли – это отношения принятия, сопричастности, близости. Царство Божие – это не территория переговоров и диалога, это территория любви. Бог не объект для понимания, Он – субъект близости. Бог есть любовь.

Petrus.
Статья посвещается философу и богослову Александру Филоненко, в беседах с которым она и родилась.

ПАРЕНЬ ПРЕЗИРАЮЩИЙ УДОБСТВА

Mon, 27 Nov 2006 12:16:37 GMT

литературное расследование темных мест Светловской поэзии

Услышанная случайно песня (http://nowhere.deepmix.ru/show/zvezdy19.mp3) долго не давала покоя. Первоначальное ощущение идиотии совкового пафоса и бессмысленного треска идеологической пропаганды сменило иное – завораживающее чувство щемящей лиричной патетики. Что это? Горькая сатира или автопародия, а может скрытая антисоветчина? Стало ясно, что в песне есть тайна. Возникла мучительная потребность раскрыть эту загадку – задача непростая, если кроме текста других подсказок нет.

Михаил Светлов
ЗВЕЗДЫ 19 ГОДА
Н. Асееву

ПЕСНЯ
Ночь стоит у взорванного моста,
Конница запуталась во мгле.
Парень, презирающий удобства
Умирает на сырой земле.

Теплая полтавская погода
Стынет на запекшихся губах.
Звезды девятнадцатого года | 2 раза
Потухают в молодых глазах. |

Он еще вздохнет, застонет еле,
Повернется на бок и умрет.
И к нему в простреленной шинели
Тихая пехота подойдет.

Юношу стального поколенья
Похоронят посреди дорог,
Чтоб в Москве еще живущий Ленин | 2 раза
На него рассчитывать не мог. |

Девушки ночами пишут письма,
Почтальоны ходят по земле,
Чтобы шла по далям живописным
Молодость в единственном числе.

Ночь стоит у взорванного моста,
Конница запуталась во мгле.
Парень, презирающий удобства | 2 раза
Умирает на сырой земле. |

СТИХОТВОРЕНИЕ
Ночь стоит у взорванного моста,
Конница запуталась во мгле...
Парень, презирающий удобства,
Умирает на седой земле.

Тёплая полтавская погода
Стынет на запёкшихся губах,
Звёзды девятнадцатого года
Потухают в молодых глазах.

Он ещё вздохнёт, застонет еле,
Повернётся на бок и умрёт,
И к нему в простреленной шинели
Тихая пехота подойдёт.

Юношу стального поколенья
Похоронят посреди дорог,
Чтоб в Москве ещё живущий Ленин
На него рассчитывать не мог,

Чтобы шла по далям живописным
Молодость в единственном числе...

Девушки ночами пишут письма,
Почтальоны ходят по земле.

Первое, что бросается в глаза – это поэтическое мастерство, с которым сделан этот самый текст. Михаил Светлов (автором текста песни оказался именно он) виртуозно спрессовывает неспешное повествовательное предложение до яркого энергичного образа. Например: вокруг стояла ночь, мост был взорван; превращается в "ночь стоит у взорванного моста". Или: остывает, характерная для полтавской области, теплая погода, но у парня от жара запеклись губы; в итоге выглядит так: "тёплая полтавская погода стынет на запёкшихся губах". Предельно лаконичное выражение мысли не только создает ощущение динамизма, но и некоторой недоговоренности, побуждая читателя искать спрятанные между строк смыслы.

Далее внимание читателя останавливается на странном употреблении единственного числа там, где по логике должно стоять множественное. Тихая пехота подойдет к парню после его смерти в прострелянной шинели, а не в прострелянных шинелях. Не может быть, чтобы на всю пехоту была только одна шинель – скорее уж вся пехота воспринимается одним лицом, не имеющим человеческих черт. Она, то есть пехота, тихая, в отличие от конницы, медленно меняющая свою дислокацию и постоянно подвергающаяся пулеметному и артиллерийскому обстрелу. Такое вот специфическое боевое подразделение. Кстати, во мгле запутались тоже не люди, а конница, то есть опять-таки бездушное армейское соединение. Казалось, не должно быть места человеку на этом обезличенном театре военных действий. Но личность появляется, как только речь идет о смерти. Военное подразделение не может умирать или болеть – оно может изменять численный состав, а вот смерть напрямую касается человека. Именно смерть из вихря Революции и Гражданской войны выхватывает для нас образ главного героя произведения – бойца умирающего за эту самую Революцию. Мы знаем о нем, что он является частью "стального поколения" первых лет Революции, и ничего не знаем о нем самом – каким он был в жизни, что он любил. За то из стихотворения известно, как он умирал – презирая комфорт, прямо на седой земле. Презирал ли он удобства в жизни сказать трудно – не ясно жил ли он вообще своей индивидуальной жизнью. Умирает юноша предельно скромно – и стонет еле-еле, и под конец, поворачивается на бок, как ребенок, ложась спать. Последнее, что он видит это звезды, нет не рубиновые звезды Кремля (оплота первого в мире государства рабочих и крестьян), а далекие звезды холодеющей полтавской ночи.

Разгадку четвертого катрена нам предлагает Ontwaakte (http://alexmsk.livejournal.com/462971.html). По его, не лишенному убедительности, мнению, ключом к разгадке являются слова "похоронят" и " еще живущий Ленин". Юношу похоронят, чтобы Ленин на него не рассчитывал. В 1931 году (время создание произведения) Светлов знал, что уже не живущий Ленин не похоронен, то есть на него продолжают рассчитывать; Ленин продолжает свою деятельность в качестве идола, олицетворяющего бессмертие идей коммунизма. Бесславное захоронение представителя "стального поколенья" не пойми где – "посреди дорог"; для юноши оборачивается свободой – на него больше не рассчитывают; правда, он уже больше и никому не нужен, он отработанный материал – пустой шлак, из которого выплавили сталь.

Не менее запутанным является и содержание пятого четверостишия. Из песни следует, что девушки пишут письма, а почтальоны их разносят, для того "чтобы шла по далям живописным молодость в единственном числе", то есть девушки и почтальоны обеспечивают воспроизводство молодого поколения. Мысль, конечно, интересная, но почему "молодость в единственном числе", чтобы не было старости что ли, а куда ее денут девушки с почтальонами? Однако, внимательно исследуя авторский текст, видно, что пятый катрен не является целой строфой, а разбит на два самостоятельных по смыслу двустишия, первое из которых (в песни последнее) присоединено к четвертому через запятую. Значит, юношу похоронят для того, "чтобы шла по далям живописным молодость в единственном числе". Что за монстр эта страшная "молодость", которая требует человеческих жертв, во-первых, и не терпит рядом с собой сосуществование кого-либо еще, во-вторых? Можно было бы делать любые предположения, по поводу значения этого слова, но обязательным условием является понимание того, что хотел сказать Светлов не только им самим, но и следующими читателями. Такое смысловое значение есть. О "молодости" пишет и его ближайший друг Эдуард Багрицкий в своей поэме "Смерть пионерки" (1932 г.), и поэты будущего времени:

Эдуард Георгиевич Багрицкий
СМЕРТЬ ПИОНЕРКИ (отрывок, http://stihi.net.ru/1/Bagrickiy/37.htm)

...Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.
Боевые лошади
Уносили нас,

На широкой площади
Убивали нас...
...Чтоб земля суровая
Кровью истекла,
Чтобы юность новая
Из костей взошла.

Гиви Чрелашвили
ПАРАФРАЗ (отрывок, http://web.ru/bards/Chrelashvili_Givi/part43.htm)

...Молодость по промаху
Заставляла нас
Ртом глотать "Черемуху",
Не цветы, а газ,
Сумрак ночи сплошь один
Оседал на нас,
На тбилисской площади
Убивали нас...

...Нас бросала молодость
В пропасть злой судьбе,
Нас бросала молодость
В коридор ГБ,
Лысые чиновники
Материли нас,
Пьяные полковники
Избивали нас...

Злобный Неохотник
(http://www.mastergun.ru/forum/forum_posts.asp?TID=141&TPN=2)

...Нас швыряла молодость
В нездоровый пот,
Нас бросала молодость
Прямо под капот,
Песни комсомольские
Били по мозгам
И читать Стругацких
Не давали нам...

Конечно, из этих стихов вырисовывается только контур страшного монстра, называемого "молодостью", но не называется его имя. Имя этому чудищу "коммунизм" – именно так называет поэт Владимир Маяковский "весну человечества". В своих стихах трибун революции пишет: "Коммунизм – это молодость мира, и его возводить молодым!". Слова вроде бы красивые, не напрасно они цитируются вместе со стихами Багрицкого на десятках коммунистических и комсомольских сайтах Интернета. Только вот для существования этой "молодости в единственном числе" необходимо схоронить не одно поколение молодежи. Ведь "юность новая", по словам автора "Смерти пионерки" вырастает из костей, да еще изрядно политых кровью. Как это не похоже на библейское пророчество Иезекииля о воскрешении мертвых костей. У Пророка вечная жизнь и бессмертие каждой личности, у Поэтов Революции вечная жизнь бессмертной идеи, постоянно требующей новых жертв.

Итак, у нас остаются девушки ночами пишущие письма, и почтальоны их разносящие. Это двустишие идет отдельно, после многоточия. Ясно, что эти персонажи не вписываются в общий замысел обезличивания человечества. Ведь любовь девушки не может быть к пехоте или к коннице, и письмо почтальон несет конкретному милому другу Ванечке или Коленьке. Любовь – последний оплот индивидуализма, препятствие на пути обезличивания человека. Поэтому две последние строчки звучат, как последняя надежда, что человек как личность будет жить, несмотря ни на что. Итак, в конце произведения парадоксальным образом смерть и любовь становятся союзниками, так как именно эти две силы противостоят обезличиванию. Ведь влюбляется человек индивидуально, индивидуально рождается и также индивидуально умирает. И счастье у него кроме общего есть и личное, неповторимое свое. Только бы девушки писали ночами, как пушкинская Татьяна и почтальоны бы не переставали бы разносить эти драгоценные письма.

Можно вроде поставить точку, но как хочется понять, что именно побудило Светлова написать это стихотворение в 1931 году, когда основные романтические стихи о Гражданской войне были написаны, зачем было возвращаться к этой теме? В 1930 году при невыясненных до конца обстоятельствах трагически умер Владимир Маяковский. Смерть великого поэта, часто читавшего на своих публичных выступлениях светловскую "Гренаду" не могла не повлиять на ее автора. Для трибуна Революции крах коммунистических идеалов был очевиден. Для Михаила Светлова тоже, поэтому он посвятил свое стихотворение Асееву, поэтическому сыну Маяковского, о котором тот писал: "Асеев Колька – этот может, хватка у него моя". Да мост в будущее взорван, у переправы на страже стоит ночь. Сразу вспоминается, как в "Подвиге" у Набокова главные герои трагично иронизируют, что в России объявлена постоянная ночь. Конница Революции окончательно и бесповоротно запуталась в этой мгле, из которой ей уже не выбраться. А в глазах у главного героя меркнут звезды девятнадцатого года. Так меркнут в глазах у автора его собственные идеалы 1919 года, когда он шестнадцатилетним юношей вступал в комсомол, твердо веря еще в высокие цели революции. Из воспоминаний поэта Евтушенко (http://www.litera.ru/stixiya/articles/530.html) нам известно, что в эти годы Михаил Светлов много пьет, чтобы создать себе репутацию алкоголика и, тем самым, уйти от навязчивых предложений стать секретным сотрудником (проще говоря – стукачом) ГПУ. Неарестованным арестантом эпохи, называет Евтушенко Михаила Светлова; и многое в его стихотворении становиться понятным.

Petrus.
март 2006 года.

Автор благодарит инициатора литературного расследования Ольгу Тихомирову, авторов многих идей: Михаила Панфилова, Людмилу Милованову, varyusha и вечного оппонента и конструктивного критика _student_ego .